«Верхи не могут, низы не хотят», фраза, которую мы вынесли сегодня в тему «ШАНСа» – классическая формула революционной ситуации, сформулированная Владимиром Лениным.
Она описывает кризис власти, когда правящий класс не может управлять по-старому, а угнетенные классы не хотят жить в прежних условиях. Это состояние – главный признак назревания революции, сопровождающийся ростом активности масс.
Это если по Ленину.
В Хакасии, где во главе региона уже второй срок стоит губернатор-коммунист с командой как бы единомышленников, как таковых угнетаемых классов, безусловно, нет. Это если говорить исключительно формулировками.
Но! Называя вещи своими именами, не прибегая к столь категоричным определениям, как это делал вождь мирового пролетариата, все же можно сказать, что власть в Хакасии сегодня выстроена таким образом, что ее низовой уровень – те самые сельские Советы, существование которых так принципиально отстаивает нынешнее руководство региона, практически никакого значения на принимаемые в Хакасии решения не имеют.
Да, они, слава богу, сегодня не угнетаемые. Но и правящими, то есть реально осуществляющими власть народа на местах (извините за столь громкие формулировки), их назвать нельзя. По сути, кроме скинутых на них полномочий, у них ничего больше нет. Ни денег, ни возможности без денег исполнить эти полномочия.
Такие тихие и безвольные даже не исполнители, а статисты в руках исполнительной или законодательной властей республики – тут уж кому как повезло.
И вот, кажется, этой безысходной безропотности приходит конец. По крайней мере, первый звонок уже прозвучал. В Расцветовском Совете депутатов из 10 народных избранников осталось только семь. Три депутата публично сложили свои полномочия, выразив протест против происходящего в республике. Заявление одного из них (в сокращении) мы опубликовали здесь.
Мимо этого факта можно отмахнуться. И, кажется, именно так – публично не замечать демарш троих депутатов – собственно, что такое трое! – предпочли это сделать в Сером доме. Но вся логика событий и, увы, история, показывают, что после первого звонка обязательно будет второй, а там и третий. И его мимо ушей уже не пропустишь.
В студии радио «Искатель» в прямом эфире программы «Большие гости» мы обсудили ситуацию в Хакасии с одним из сложивших с себя полномочия депутата Алексеем Стародубцевым.
АДОВЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ
– Чем вам не нравится ситуация в нашей благословенной республике?
– В частности, скандалом с невыплатой бюджетникам зарплат перед Новым годом. В целом же, накопилось очень много претензий к действующей власти, наверное, не только у нас, но и у простых жителей. И лично я не нашел другого способа, как попытаться привлечь внимание, может быть, и федерального центра.
– То есть, это такой протест?
– Да. Здесь вопрос позиции. И наша – такова: быть винтиком при такой власти, даже на муниципальном уровне, не представляется возможным.
– Процитирую фрагмент вашего заявления: «Я понял одно: моя честь и совесть не позволяют мне оставаться одним из механизмов публичной власти на уровне местного самоуправления при существующих республиканских властях». Другими словами, ваши честь и совесть не позволяют вам работать при нынешней власти в республике? Можно ли это трактовать так, что вы, как депутат, который подал в отставку, тем самым предлагаете законодательной и исполнительной властям Хакасии тоже уйти в отставку?
– Скорее да, чем нет. В большей степени да. Смотрите, сейчас на улице морозы. Представьте, что будет, если мы наполним трехлитровую стеклянную банку водой и вынесем ее на улицу.
– Она лопнет.
– А наша маленькая и по населению, и по территории республика стала настолько политизирована, что, кажется, тоже вот-вот лопнет. Даже наш маленький муниципалитет, в который там кто только не рвется, просто распирает от политиканства. Куда ни плюнь – теперь сплошь все политики. Но, самое страшное, что у нас во власти отсутствуют технократы, люди, которые просто работают.
– Как вы думаете, вас услышат в «Сером доме»?
– Неважно, услышат ли они. Это больше посыл к федеральным органам власти, к полпреду. Ну, а если не услышат и там, мы-то с вами прекрасно понимаем, что в Сером доме это уже слышали.
– Был с вами разговор?
– Были попытки поговорить.
– С чьей стороны?
– С обеих сторон.
– Просили забрать заявление?
– Нет. Просто была попытка понять смысл поступка, зачем. Мол, у нас и так все плохо, а тут ты еще шум поднимаешь.
– То есть, все-таки признали, что у нас все плохо? Удивительно, потому что публично-то мы слышим, что у нас, наоборот, все хорошо: там колосится, здесь все зреет...
– Только если бы колосилось, мы бы, наверное, такой когнитивный диссонанс не наблюдали, выезжая за пределы Хакасии, на юг края, в Новосибирскую или Кемеровскую области, сравнивая, в каком там состоянии те же поля и в каком у нас. Смотришь и понимаешь, что мы живем в крайне бедном регионе.
– Как вы думаете, почему? Это же не в один день случилось?
– Я выше уже сказал по поводу политизированности и отсутствия технократов во власти. У некоторых людей, которых я знаю лично, есть такое ощущение, что над Хакасией творят какой-то адовый эксперимент. Если в России наш двуглавый орел – исполнительная и законодательная власти – давно уже смотрит в одну сторону, то в Хакасии сейчас ситуация обратная. Наши власти договориться друг с другом не могут. Иногда вроде как о чем-то договорятся, вроде все утихнет, а потом заново все воспаляется, как раковая опухоль.
ВЛАСТЬ В ХАКАСИИ: ИНТРИГИ И РАЗМЕНЫ
– Я приведу еще один фрагмент вашего заявления: «За своими политическими игрищами, интригами и разменами, которые длятся уже восьмой год, господа со всех этажей Серого дома Республики Хакасия забыли, что власть – это волеизъявление народа, власть – для народа и им же дана». Про интриги даже не буду уточнять, как говорится, кто бы сомневался. А вот про власть, как волеизъявление народа – вы серьезно так думаете?
– По крайней мере, такова официальная позиция.
– Но вы пробыли в шкуре представителя этой власти четыре месяца и на самом деле поняли, что власть – это для народа?
– Мы пытались что-то сделать. Не все получалось. Где-то мы упирались, отстаивая интересы наших избирателей, но в целом, на муниципальном уровне лоббировать какие-то интересы абсолютно не имеет никакого смысла.
– Потому что депутаты слабы или ресурс не тот?
– Что депутаты слабы, так, наверное, не скажешь. Здесь просто вопрос в том, а что могут депутаты на муниципальном уровне?
– Не знаю. Вы когда шли, наверное, думали, что вы можете? Или вас заставили пойти в депутаты?
– Нет, никто не заставлял. Знаете, один мой горячо любимый человек любит говорить такую фразу: даже если вы не интересуетесь политикой, политика рано или поздно все равно может заинтересоваться вами. Так и получилось. Я не случайно туда попал. Люди попросили хотя бы попробовать что-то сделать для поселка.
– Можно ли из этого сделать вывод, что местное самоуправление в нашей республике – это никакая не сильная структура, это не реальная власть, а, скорее всего, декоративная и очень слабая? Почему местное самоуправление так и осталось каким-то аппендиксом на теле большой власти?
– Причина в деньгах. Недостаток финансирования. Скорее, я бы даже сказал, критическое недофинансирование местных администраций. При этом полномочий им накидано достаточно много, но источников их исполнения нет. Ну или не хватает. Новый Федеральный Закон о местном самоуправлении, который Госдума выпустила в прошлом году, четко все определяет. Ответственность в нем за что и кто отвечает, практически персонализирована, персонифицирована. Но этот закон, к сожалению, у нас в республике не принят, на него наложено вето главой республики. А Верховный Совет не спешит его преодолевать. Вот и все. Вот она и слабость!
– А вы за одноуровневую или двухуровневую систему власти на местах?
– За одноуровневую.
– Почему? Вы же в ней, как местные депутаты вообще не предусмотрены.
– А зачем мы?
– Это говорите мне вы? А зачем вы пошли в депутаты?
– В попытке что-то изменить.
– И поняли, что это нереально?
– Понимаете, если бы у нас был богатый субъект, как Татарстан, в котором осталась двухуровневая система власти – это был бы один разговор. Но у нас местные бюджеты – нищие! Когда заезжаешь в Хакасию со стороны Ужура, проезжаешь Орджоникидзевский, Ширинский районы, и в каждой захудалой деревне стоит здание с триколором. Работает какая-то котельная, которая, наверное, в большинстве своем и обслуживает это здание. Складывается такое впечатление, что местные сельсоветы – это такая скрытая форма борьбы с безработицей на деревне. Вот и все.
– Не самый плохой вариант.
– Однажды, это, наверное, был год 18-й или 19-й, а, может, чуть позже, ради интереса я поднял бюджеты территорий – они же все есть в общем доступе. И в некоторых поселениях до 60–70% расходной части бюджета уходило на существование самого сельсовета, то есть на зарплаты тех людей, которые там работают. При этом сами бюджеты настолько малы, что на оставшиеся деньги что можно сделать – ну, наверное, пару лампочек где-то ввернуть. И зачем нужна такая власть на местах? Но мы уже год говорим об этом и ничего не делаем. Ведь это уникальный случай, когда, обладая конституционным большинством, Верховный Совет до сих пор не может, а, может, и не хочет преодолевать вето губернатора.
– Возможно, там сами не до конца представляют, к чему это приведет? Или же действительно все это время идет какая-то «борьба нанайских мальчиков», о которой мы ничего не знаем.
– Может быть, но тогда надо честно встать и это признать. Вы понимаете, что у нас многие муниципалитеты, многие главы муниципалитетов стали, так скажем, переобуваться, перекрашиваться в красный цвет.
– В принципе, их можно понять: будешь красным, значит, сможешь и какие-то деньги получить.
– Но у людей нет понимания, что будет дальше. Верховный Совет заикнулся, что будет одноуровневая система, давайте все выстраивать по-новому – и на этом все. Губернатор вето наложил, его никто не преодолевает. Что мешает? Что мешает довести до людей хоть какую-то информацию? Вы чего там планируете?
– Как вы думаете, а на уровне муниципалитетов партийная принадлежность вообще важна?
– Мне кажется, там вообще неважно какой ты: красный, синий, белый. Главное – быть человеком. Честным.
Человек, придя во власть, тем более в исполнительную, где от тебя, напрямую от твоих действий, зависит жизнь людей, их судьбы, чтобы они не замерзли в каких-то коммунальных авариях и так далее – он должен забыть о своей партийной принадлежности.
А в Хакасии разделение по партиям приняло уже настолько болезненные формы, что это ставится во главу, выше интересов людей, которые живут на этой территории.
И эта недоговороспособность ведь не только здесь, на нашем местном уровне. Региональное правительство потеряло способность договариваться и с федеральными органами власти.
– Получается, что у Хакасии какая-то кособокая самостоятельность. Гордые, но нищие, ни один более-менее серьезный вопрос самостоятельно решить не можем. А зачем тогда вообще нужна эта самостоятельность?
– Я не то чтобы вангую, но почему не может так случиться: федералы посмотрят-посмотрят, да и плюнут. Абсолютно не исключаю, что будет принято решение о возвращении Хакасии в состав Красноярского края. Потому что ребята, власть имущие, просто однажды доиграются в свою политику. Я не знаю, хуже-лучше будет, тут сложно сказать, но такой вариант исключать абсолютно не стоит.
КТО СПАСЕТ ХАКАСИЮ?
– На ваш взгляд, нужен ли Хакасии сегодня, условно говоря, антикризисный управляющий?
– Мое личное мнение, что сейчас Хакасии нужен тот самый технократ, абсолютно может быть посторонний для Хакасии человек, который придет разгребать эти Авгиевы конюшни.
– Насколько Сергей Сокол может быть этим антикризисным управляющим?
– Я считаю, что он мог стать им в 2023 году. Сейчас уже, наверное, нет. Время ушло. И мне кажется, у него уже нет того доверия, которое могло быть тогда.
– Но какие еще могут быть кандидатуры из известных в Хакасии людей?
– Я бы, наверное, выделил Олега Борисовича Гавловского. Человек с огромным практическим опытом коммерческой деятельности, отличный экономист, кандидат наук, может быть, уже и доктор. Считаю, что он мог бы стать тем локомотивом, который спасет Хакасию. Недавно он прокомментировал отставку министра финансов Игоря Тугужекова и подчеркнул, что проблема Хакасии не в финансах, а в экономике. Игорь Тугужеков не самый плохой финансист на самом деле. Мы уволили не министра экономического развития, а, грубо говоря, бухгалтера, который просто распределяет деньги. Даже не бухгалтера, а кассира.
– Сакральная жертва?
– Да, такая сакральная жертва. Я не политтехнолог, но, мне кажется, она со стороны правительства очень глупая была. Сейчас новому человеку в полномочиях министра надо заново вникать во все тонкости процесса. В том числе и на федеральном уровне, где у его предшественника за пять прошедших лет какие-никакие, а контакты все-таки были налажены. Он, условно говоря, хотя бы знал, как там открываются двери. И зачем было жертвовать такой фигурой, которая, в том числе согласовывается на федеральном уровне? Так себе история.
– Вы действительно уверены, что ваш демарш принесет Хакасии больше пользы, нежели вреда?
– Уверен. Лучше уж такое решение, нежели оставаться во власти в качестве депутата-статиста. Я надеюсь, что это поможет нашему обществу объединиться. Ведь та степень разобщенности населения, которая есть сейчас, может привести к непоправимым последствиям.
